Рассказы сладкова для внеклассного чтения

Как медведя переворачивали

Натерпелись птицы и звери от зимы лиха. Что ни день — метель, что ни ночь — мороз. Зиме конца-краю не видно. Разоспался Медведь в берлоге. Забыл, наверное, что пора ему на другой бок перевернуться.Есть лесная примета: как Медведь перевернётся на другой бок, так солнце повернёт на лето.Лопнуло у птиц и зверей терпение. Пошли Медведя будить:— Эй, Медведь, пора! Зима всем надоела! По солнышку мы соскучились. Переворачивайся, переворачивайся, пролежни уж небось?Медведь в ответ ни гугу: не шелохнётся, не ворохнётся. Знай посапывает.— Эх, долбануть бы его в затылок! — воскликнул Дятел. — Небось бы сразу зашевелился!— Не-ет, — промычал Лось, — с ним надо почтительно, уважительно. Ау, Михайло Потапыч! Услышь ты нас, слёзно просим и умоляем: перевернись ты, хоть не спеша, на другой бок! Жизнь не мила. Стоим мы, лоси, в осиннике, что коровы в стойле: шагу в сторону не шагнуть. Снегу-то в лесу по уши! Беда, коли волки о нас пронюхают.

Медведь ухом пошевелил, ворчит сквозь зубы:— А мне какое до вас, лосей, дело! Мне снег глубокий на пользу: и тепло, и спится спокойно.Тут Белая Куропатка запричитала:— И не стыдно, Медведь? Все ягоды, все кустики с почками снег закрыл — что нам клевать прикажешь? Ну что тебе стоит на другой бок перевернуться, зиму поторопить? Хоп — и готово!А Медведь своё:— Даже смешно! Зима вам надоела, а я с боку на бок переворачивайся! Ну какое мне дело до почек и ягод? У меня под шкурой сала запас.Белка терпела-терпела — не вытерпела:— Ах ты тюфяк мохнатый, перевернуться ему, видишь ли, лень! А ты вот попрыгал бы по веткам мороженым, лапы до крови ободрал бы, как я!.. Переворачивайся, лежебока, до трёх считаю: раз, два, три!— Четыре, пять, шесть! — насмехается Медведь. — Вот напугала! А ну — кыш отседова! Спать мешаете.

Поджали звери хвосты, повесили птицы носы — начали расходиться. А тут из снега Мышка вдруг высунулась да как запищит:— Такие большие, а испугались? Да разве с ним, куцехвостым, так разговаривать надо? Ни по-хорошему, ни по-плохому он не понимает. С ним по-нашенски надобно, по-мышиному. Вы меня попросите — я его мигом переверну!— Ты — Медведя?! — ахнули звери.— Одной левой лапкой! — похваляется Мышь.Юркнула Мышь в берлогу — давай Медведя щекотать.Бегает по нему, коготками царапает, зубками прикусывает. Задёргался Медведь, завизжал поросёнком, ногами задрыгал.— Ой, не могу! — завывает. — Ой, перевернусь, только не щекочи! О-хо-хо-хо! А-ха-ха-ха!А пар из берлоги — как дым из трубы.Мышка высунулась и пищит:— Перевернулся как миленький! Давно бы мне сказали.Ну а как перевернулся Медведь на другой бок, так сразу солнце повернуло на лето. Что ни день — солнце выше, что ни день — весна ближе. Что ни день — светлей, веселей в лесу!

Подводные ежи

В ерше, как и в еже, заметнее всего — колючки.

Голова, хвост, посредине колючки — вот и весь ёрш.

И ещё глаза: лилово-синие, большие, как у ля­гушки.

Ростом ёрш—с мизинчик. А если с указатель­ный палец, то это уже ершовый старик.

Напугали меня эти старики. Плыву и вижу: дно зашевелилось! Зашевелилось и уставилось на ме­ня точками тёмных глаз.

Это ерши—старик к старику! Сами-то неза­метны: хвосты, головы, колючки — всё такое же пятнистое, как дно. Видны одни глаза. Я повис над ершами, свесив ласты.

Ерши насторожились. Пугливые вдруг стали падать на дно, выгибаться и нарочно поднимать облачка мути.

А сердитые и отважные взъерошили на горбу ко­лючки— не подступись!

Как ястреб над воробьями, стал я кружить над ершовой стаей.

Ерши выжидали.

Я стал похрипывать в дыхательную трубку.

Ерши не испугались.

Я вытаращил глаза — им хоть бы что!

Тогда я… чуть не сказал: «Плюнул на ершей»… Нет, я не плюнул, под водой ведь не плюнешь, — а махнул на ершей ластом и поплыл прочь.

Да не тут-то было!

От резкого взмаха ластом со дна взмыла и за­вихрилась муть. Все ерши устремились к ней: ведь вместе с мутью поднялись со дна вкусные червячки и личинки!

Чем быстрее я работал ластами, торопясь уплыть, тем больше поднимал со дна ила.

Тучи ила клубились за мной, как тёмные гро­зовые облака. За тучами тянулись стаи ершей.

Отстали ерши только тогда, когда я выплыл на глубину. Но на глубине мне стало не по себе. Я ещё не привык к глубине, — это были ведь ещё мои первые шаги под водой.

Дно опускалось всё глубже и глубже. А мне казалось, что я лечу над землёй и взмываю всё выше и выше. Так и хотелось за что-нибудь ухва­титься, чтобы не грохнуться с этакой высоты!

Я повернул назад.

Вот опять заросли. В зарослях ерши. Вроде и веселей: всё живые души!

Ерши-мизинчики плавают в полводы, а стари­ки— на дне. Теперь я нарочно поднял ластами муть. «Старики» и «мизинчики», как воробьи на просо, кинулись на неё.

Я уже больше не пугаю ершей: не хриплю в трубку, не таращу на них глаза.

Просто смотрю.

И потому даже самые пугливые больше не па­дают на бок, чтобы поднять со дна муть и спря­таться в ней. А самые сердитые не топорщат ко­лючки на горбах.

Покладистые ребята. Колючки в ершах хоть и самое заметное, но не самое главное!

Рыбьи пляски

До восхода висело над горизонтом лиловое облачко с огненным ободком. Солн­це поднялось багровое, и всё — земля и небо — окрасилось в красный цвет. Сижу под ивовым кустом с узкими красными листьями. Над головой свистят крыльями утки, и крылья у них розовые.

Необыкновенный рассвет!

Красные волны дробятся в красной реке. Алые клубы пара шевелятся над волной.

Чёрные чайки с криками мечутся в вышине, как чёрное вороньё над заревом пожара. Будто обожжённые, они заламывают крылья и падают в горящую реку, выплёскивая снопы искр.

Всё ближе чайки, всё резче их крики.

И вдруг из красных волн стали выпрыгивать чёрные рыбки. Узкие, как листики ивы. Вылетят стоймя и стоймя же, хвостом вниз, падают в крас­ную воду. Вот вылетел целый косячок и рассы­пался веером. Вот опять: одна за одной, одна за одной.

Рыбьи пляски!

Гляжу во все глаза.

Неужто и рыбья кровь вспыхнула в это уди­вительное красное утро?

А посреди реки, в сутолоке волн, движутся два чёрных пятнышка: пятнышко поменьше и пятныш­ко побольше. Из воды торчит плоская головка да спина горбинкой. Выдра! Вот нырнула, будто рас­таяла, а из воды тотчас выметнулись рыбки и за­плясали: вверх-вниз, вверх-вниз!

Чайки увидали—упали, заломив крылья. Стали хватать рыбок прямо на лету.

Всё сразу стало обыкновенным.

Солнце поднялось, и чёрные чайки стали бе­лыми, чёрные рыбки—серебристыми, красная во­да— серой. Лиловое облачко на горизонте шевель­нулось и растаяло.

Хищники—чайки и выдра — вслед за пляшу­щими рыбками скрылись за поворотом реки.

А я лежал у коряги и записывал то, что видел. Начал писать на красном листочке, а кончил на золотом.

Н. Сладков. Рассказы и сказки для детей о животных и природе

 
Рассказы Николая Сладкова о животных и природе для детей. Полный список произведений.Краткая биография и творчество Николая Сладкова
 ЯнварьКак медведя переворачивалиКусок хлебаСвоя песняСиничка необыкновеннаяВороний сигналЛесные шорохиФевральБюро лесных услугПесенки подо льдомЦена песенкиЕловая кашаБез словДомашняя бабочкаЛесные шорохиМартЗимние долгиЗаячий хороводВесенние ручьиВежливая галкаПервыеКрылатые песниТетеревиные нотыТёплая струйкаОвсянкины советыМедведь и солнцеСногсшибательный душО чём пела сорока?Отчаянный путешественникСтеклянный дождьСинички-арифметичкиАпрельДвое на одном бревнеСледы и солнцеВесенняя баняОттаявшие происшествияРанняя птичкаЛесные оборотниНечеловеческие шагиПевицаПылесосНезваные гостиЛебедиЦелая жизньДрозд и соваПлясуныФилипп и ФедяВесёлые старушкиФлажки на болотеДятлово колечкоБарабанщицаИвовый пирПять тетеревейШепчущие следы
 
Читаем рассказы Сладкова бесплатно онлайн
 


Читать все рассказы СладковаЧитать рассказы других авторов

Чья проталина?

Увидела Сорока первую проталину – тёмное пятнышко на белом снегу.

– Моя! – крикнула. – Моя проталина, раз я первая её увидела!

На проталине семена, жучки-паучки копошатся, бабочка-лимонница лежит на боку – отогревается. У Сороки глаза разбежались, уж и клюв разинула, да откуда ни возьмись – Грач.

– Здр-расте, уже явилась! Зимой по вороньим помойкам шастала, а теперь на мою проталину! Некрасиво!

– Это почему же она твоя? – застрекотала Сорока. – Я первая увидала!

– Ты увидала, – гаркнул Грач, – а я о ней всю зиму мечтал. За тыщу вёрст к ней торопился! Ради неё тёплые страны покинул. Без неё и меня бы тут не было. Где проталины, там и мы, грачи. Моя проталина!

– Что он тут каркает! – затарахтела Сорока. – Всю зиму на юге грелся-нежился, ел-пил что хотел, а вернулся – проталину ему без очереди подавай! А я всю зиму мёрзла, с помойки на свалку металась, вместо воды снег глотала и вот, чуть живая, слабая, высмотрела наконец проталину, так и ту отнимают. Ты, Грач, только на вид тёмный, а сам себе на уме. Кыш с проталины, пока в темя не клюнула!

Прилетел на шум Жаворонок, огляделся, прислушался и защебетал:

– Весна, солнце, небо ясное, а вы ссоритесь. И где – на моей проталине! Не омрачайте мне радость встречи с ней. Я жажду песен!

Сорока и Грач только крыльями всплеснули.

– Почему же она твоя? Наша это проталина, мы нашли. Сорока всю зиму её ждала, все глаза проглядела.

А я, может, так торопился с юга к ней, что чуть крылья в пути не вывихнул.

– А я родился на ней! – пискнул Жаворонок. – Если поискать, так тут ещё и скорлупки от яичка, из которого я вылупился, можно найти! Вспомню, бывало, зимой на чужбине гнездо родное – и петь неохота. А сейчас песня так и рвётся из клюва – даже язык дрожит.

Вспрыгнул Жаворонок на кочку, глаза прижмурил, горлышко у него задрожало – и полилась песня как весенний ручеёк: зазвенела, забулькала, зажурчала. Сорока и Грач клювы разинули – заслушались. Им-то никогда так не спеть, горло у них не то, только и могут, что стрекотать и каркать.

Долго бы, наверное, слушали, разомлев на вешнем солнышке, да дрогнула вдруг под ногами земля, вспучилась бугорком и рассыпалась.

И выглянул Крот – зашмыгал носом.

– Никак прямо в проталину угодил? Так и есть: земля мягкая, тёплая, снега нет. И пахнет… Уф! Весной, что ли ча, пахнет? Весна, что ли ча, у вас наверху?

– Весна, весна, землерой! – сварливо закричала Сорока.

– Знал, куда угодить! – подозрительно буркнул Грач. – Хоть и слепой…

– Тебе-то зачем наша проталина? – проскрипел Жаворонок.

Крот принюхался к Грачу, к Сороке, к Жаворонку – глазами-то он худо видит! – чихнул и говорит:

– Ничего мне от вас не надо. И проталина ваша мне не нужна. Вот землю вытолкну из норы и назад. Потому что чую: погано у вас. Ссоритесь, чуть не дерётесь. Да ещё и светло, сухо, воздух свежий. Не то что у меня в подземелье: темно, сыро, затхло. Благодать! Ещё и весна у вас тут какая-то…

– Как ты можешь так говорить? – ужаснулся Жаворонок. – Да знаешь ли ты, землерой, что такое весна!

– Не знаю и знать не хочу! – фыркнул Крот. – Не нужна мне никакая весна, у меня под землёй круглый год одинаково.

– Весной проталины появляются, – мечтательно сказали Сорока, Жаворонок и Грач.

– А на проталинах скандалы начинаются, – снова фыркнул Крот. – А ради чего? Проталина как проталина.

– Не скажи! – подскочила Сорока. – А семена? А жуки? А ростки зелёные? Всю зиму без витаминов.

– Посидеть, походить, размяться! – гаркнул Грач. – Носом в тёплой земле порыться!

– А петь-то как над проталинами хорошо! – взвился Жаворонок. – Сколько в поле проталин – столько и жаворонков. И все поют! Нет весной ничего лучше проталины.

– А чего тогда спорите? – не понял Крот. – Жаворонок хочет петь – пусть поёт. Грач хочет маршировать – пусть марширует.

– Правильно! – сказала Сорока. – А я пока семенами и жуками займусь…

Тут снова начались крики и перебранка.

А пока кричали и ссорились, в поле новые проталины появились. Разлетелись птицы по ним весну встречать. Песни петь, в тёплой земле порыться, червячка заморить.

– Пора и мне! – Крот сказал. И провалился туда, где ни весны, ни проталин, ни солнца и ни луны, ни ветра и ни дождя. И где даже спорить не с кем. Где всегда темно и тихо.

Детство и юность

Николай Иванович Сладков родился 5 января 1920 года в Москве. Отец маленького Коли трудился токарем, мама была домохозяйкой. С самого раннего детства прогулки доставляли мальчику особое удовольствие. Коля любил бывать в парках и скверах, где можно было встретить то белку, то яркого дятла, то стайку веселых птиц.


Николай Сладков

С переездом семьи в Ленинград такие прогулки стали еще увлекательнее. Семья Сладковых поселилась в Царском селе, которое славится живописными рощами и лесопарками. Здесь Коля научился распознавать «голоса» птиц, различать следы зверей, ядовитые растения от полезных. Свои наблюдения мальчик записывал в дневник, а полученные знания дополнял чтением множества книг о природе, ее тайнах и законах.

Будучи школьником, Сладков записался в кружок юннатов при Ленинградском зоологическом институте. Сюда приходили известные зоологи, которые делились знаниями с ребятами. Одним из них был писатель Виталий Бианки, он оценил дневниковые записи Николая и пригласил его в свою литературную школу. Юные ученики ходили в увлекательнейшие походы по уголкам дикой природы. Здесь Сладков сделал первые шаги в писательском творчестве, написал первые рассказы.


Портрет Николая Сладкова

Молодость писателя пришлась на трудные военные годы. Николай сразу ушел добровольцем на фронт, где его знания природы пригодились как никогда. Парень прошел фронт военным топографом, изучал местность, искал самые короткие и безопасные дороги, участвовал в создании ловушек для фашистов.

Не оставил Николай Иванович полюбившуюся профессию и в мирное время, совместив ее с любимым хобби – делиться любовью к природе в замечательных сочинениях для детей.

Лесные шорохи

Окунь и Налим Ч удеса подо льдом! Все рыбы сонные — один ты, Налим, бодренький да игривый. Что с тобой такое, а? — А то, что для всех рыб зимою — зима, а для меня, Налима, зимою — лето! Вы, окуни, дремлете, а мы, налимы, свадьбы играем, икру мечем, радуемся-веселимся! — Айда, братцы-окуни, к Налиму на свадьбу! Сон свой разгоним, повеселимся, налимьей икоркой закусим… Выдра и Ворон — Скажи, Ворон, мудрая птица, зачем люди костёр в лесу жгут? — Не ожидал я, Выдра, от тебя такого вопроса. Промокли в ручье, замёрзли, вот и костёр разожгли. У огня греются. — Странно… А я зимой всегда в воде греюсь. В воде ведь морозов никогда не бывает! Заяц и Полёвка — Мороз и вьюга, снег и холод. Травку зелёную понюхать захочешь, листочков сочных погрызть — терпи до весны. А где ещё та весна — за горами да за морями… — Не за морями, Заяц, весна, не за горами, а у тебя под ногами! Прокопай снег до земли — там и брусничка зелёная, и манжетка, и земляничка, и одуванчик. И нанюхаешься, и наешься. Барсук и Медведь — Что, Медведь, спишь ещё? — Сплю, Барсук, сплю. Так-то, брат, разогнался — пятый месяц без просыпу. Все бока отлежал! — А может, Медведь, нам вставать пора? — Не пора. Спи ещё.

— А не проспим мы с тобой весну-то с разгона? — Не бойся! Она, брат, разбудит. — А что она — постучит нам, песенку споёт или, может, пятки нам пощекочет? Я, Миша, страх как на подъём-то тяжёл! — Ого-го! Небось вскочишь! Она тебе, Боря, ведро воды как даст под бока — небось не залежишься! Спи уж, пока сухой. Сорока и Оляпка — О-о-ой, Оляпка, никак купаться в полынье вздумала?! — И плавать и нырять!

— А замёрзнешь? — У меня перо тёплое! — А намокнешь? — У меня перо водоотталкивающее! — А утонешь? — Я плавать умею! — А… а… а проголодаешься после купания? — Ая для того и ныряю, чтоб водяным жучком закусить!

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15

Лесные шорохи

Окунь и НалимЧ удеса подо льдом! Все рыбы сонные — один ты, Налим, бодренький да игривый. Что с тобой такое, а?— А то, что для всех рыб зимою — зима, а для меня, Налима, зимою — лето! Вы, окуни, дремлете, а мы, налимы, свадьбы играем, икру мечем, радуемся-веселимся!— Айда, братцы-окуни, к Налиму на свадьбу! Сон свой разгоним, повеселимся, налимьей икоркой закусим…Выдра и Ворон— Скажи, Ворон, мудрая птица, зачем люди костёр в лесу жгут?— Не ожидал я, Выдра, от тебя такого вопроса. Промокли в ручье, замёрзли, вот и костёр разожгли. У огня греются.— Странно… А я зимой всегда в воде греюсь. В воде ведь морозов никогда не бывает!Заяц и Полёвка— Мороз и вьюга, снег и холод. Травку зелёную понюхать захочешь, листочков сочных погрызть — терпи до весны. А где ещё та весна — за горами да за морями…— Не за морями, Заяц, весна, не за горами, а у тебя под ногами! Прокопай снег до земли — там и брусничка зелёная, и манжетка, и земляничка, и одуванчик. И нанюхаешься, и наешься.Барсук и Медведь— Что, Медведь, спишь ещё?— Сплю, Барсук, сплю. Так-то, брат, разогнался — пятый месяц без просыпу. Все бока отлежал!— А может, Медведь, нам вставать пора?— Не пора. Спи ещё.

— А не проспим мы с тобой весну-то с разгона?— Не бойся! Она, брат, разбудит.— А что она — постучит нам, песенку споёт или, может, пятки нам пощекочет? Я, Миша, страх как на подъём-то тяжёл!— Ого-го! Небось вскочишь! Она тебе, Боря, ведро воды как даст под бока — небось не залежишься! Спи уж, пока сухой.Сорока и Оляпка— О-о-ой, Оляпка, никак купаться в полынье вздумала?!— И плавать и нырять!

— А замёрзнешь?— У меня перо тёплое!— А намокнешь?— У меня перо водоотталкивающее!— А утонешь?— Я плавать умею!— А… а… а проголодаешься после купания?— Ая для того и ныряю, чтоб водяным жучком закусить!

  • В начало
  • Назад
  • 1
  • Вперед
  • В конец

Под водой

В подводном мире всё не так, как у нас на земле.

Передвигаться там нужно не стоя, а лёжа. Там очень трудно шагать, но зато просто летать. А прыгать там можно даже вниз головой.

Руки и ноги в этом мире становятся на треть короче, а рыбы, раковины и водоросли — на треть своего роста длинней. Вода сплющивает расстоя­ния и увеличивает предметы.

В подводном мире никогда не бывает дождя и снега. На небе там не звёзды, не тучи, а волны. Между волн перекатываются пузырьки воздуха — блестящие, как звёздочки!

Зимой там не бело, а черно: всю зиму непро­глядная ночь.

Там нет горизонта — черты, где земля сходится с небом.

По земле подводного мира не скачут весёлые солнечные зайчики. Там колышутся широкие сол­нечные ленты — отсветы волн и солнца. Лиловые тени от красных кустов лежат на зыбкой серой земле. Мягкая зелёная дымка заволокла всё во­круг —- нет ни резких теней, ни острых углов.

Всё неверно, призрачно и таинственно.

Всё не так, как у нас на земле.

* * *

Я еле дождался лета: так не терпелось спус­титься под воду и увидеть рыб.

Наши озёрные рыбы — не диковина. Ерши, плот­ва, окуни, щуки — кто их в руках не держал?

Но одно дело — рыба в руке, а другое — в во­де. В воде рыба дома, там она живёт. А в руке рыба снёт — умирает.

У снулой рыбы даже цвет неживой—блёклый.

Рыбаки говорят, что снулая рыба вянет.

А то ли дело рыбы живые! Яркие, быстрые, резвые.

Кому на таких посмотреть не охота!

На лицо я надел водолазную маску.

Ноги сунул в резиновые ласты.

Стал я похож на одноглазую лягушку. И, как лягушка, нырнул в воду.

Детские рассказы

Сладков Н.И.

Потерялся в лесу — кричи «ау!». Пока не откликнутся. Можно, конечно, и по-другому кричать: «И-го-го-го!», например, или: «А-я-яя!». Но громче всего разносится по лесу «ау!». Ты «ау!», и в ответ тебе с разных сторон: «Ау!», «ау!».

Или эхо…

Это уже тревожно, если откликается только эхо. Это значит, что ты потерялся. И перекликаешься сам с собой. Ну-ка быстрее соображай, в какой стороне дом, а то ведь может и закружить…

Идёшь, идёшь, всё прямо и прямо, а глядь — опять то же место! Вот приметный пенёк, на котором сидел недавно. Как же так? Ясно помнишь, что прямо от пенька пошёл, никуда не сворачивал, — как же этот пень снова на твоём пути оказался? Вот и фантик от кислой конфетки…

Кружит!

Раз за разом ты уходишь от приметного места, и кажется тебе, что прямиком к дому идёшь, как по линеечке. Идешь, идёшь, всё прямо и прямо, а пень приметный опять у тебя на пути! И тот же фантик. И никак тебе от них не уйти, притягивают они, как магнит. И ничего не понять, и жуть уже шевелится под рубахой.

Давно тебе уже не до ягод и не до грибов. В смятенье и страхе кричишь «ау!», а в ответ снова и снова одно далёкое эхо…

Холодея, смотришь ты на место, которое не хочет тебя отпустить. На вид ничего особенного — обычные пеньки и колоды, кусты и деревья, сухостоины и валежины, но тебе уже кажется, что и сосны тут какие-то насторожённые, и ёлки уж больно хмурые, и осины о чём-то пугливо перешёптываются. И обдаст тебя холодом до пупырышек.

И вдруг далёкое, на самом краешке слуха, но такое желанное и радостное: «Ау-у-у!»

«Ау-у! Ау-у!» — кричишь ты в ответ, срывая голос, и, не разбирая дороги, летишь на далёкий зов, разбрасывая руками ветки.

Вот опять «ау!», уже слышнее чуть, и ты хватаешься за него, как утопающий за соломинку.

Ближе, слышнее, и ты уже не бежишь, а просто быстро идёшь, облегчённо и шумно переводя дыхание, стряхивая лесное наваждение: ты спасён!

А друзей встречаешь уже как ни в чём не бывало: ну отстал, поплутал немного — велика беда! И снова общий смех, шутки, розыгрыши. Похвальба, кто что нашёл, кто больше собрал. Но внутри у тебя ещё всё дрожит, и холодок шевелится под рубахой. На глазах всё те же хмурые сосны и ели, что не хотели тебя отпускать.

И с этого дня лесное «ау!» навсегда остаётся с тобой. И это уже не просто крик ради шума и баловства, а зов о спасении. Ты никогда уже не станешь кричать «ау» просто так, лишь бы спугнуть лесную тишь, а будешь бросать его в насторожённую тишину, как бросают спасательный круг в тёмную волу. И надолго запомнишь тот первый день, когда ты в отчаянии метался и кричал потерянно, срывая голос. А в ответ слышал только эхо да равнодушный гул древесных вершин.

Список тем

Книги

Первые рассказы Николай Сладков написал в начале 1950-х годов, а в 1953-м вышла в свет первая книга под названием «Серебряный хвост». В ней автор собрал короткие истории о своих встречах с забавными лесными обитателями, их жизни в дикой природе, повадках и особенностях. Через 3 года вышел еще один сборник «Безымянной тропой», наполненный впечатлениями писателя о величественных горах Кавказа. В серии из почти 40 рассказов автор описывает необычных обитателей этого ареала, природные достопримечательности: хребты, реки, озера.

Николай Сладков с коброй

Собирая материал для своих произведений, писатель много путешествует. К примеру, книгу «Земля солнечного огня», изданную в 1970 году, он посвятил своему изучению пустыни, жизни обитателей этого мира. Как всегда, в поездке с автором верный помощник – фотоаппарат, позволяющий делать удивительные снимки – будущие иллюстрации издания.

В обширной библиографии литератора есть книги, посвященные путешествию по Африке («Миомбо», 1976) и Индии («Белые тигры», 1981). А сколько раз автор пересек родную страну – просто не счесть: и вплавь, и пешком, и на вертолете. Иногда эти вояжи становились поистине экстремальными.

Книги Николая Сладкова

Известен, к примеру, случай, когда Сладков, планируя проплыть реку Или вниз по течению, лишился байдарки. Тогда он проплыл часть реки до Балхаша вплавь на спине, поместив под голову надувную подушку, а вещи и припасы поместил на резиновый плотик и привязал к ноге.

А однажды Николай Иванович 9 дней прожил на горном карнизе у гнезда беркутов. При подъеме часть горного уступа обвалилась, заключив человека в каменную «ловушку». Писатель питался частью добычи, принесенной для птенцов, а потом потихоньку спустился, используя ветки, заимствованные из гнезда.

Николай Сладков с фотоаппаратом

Однако никакие трудности не пугали писателя-натуралиста. Наоборот, каждое прикосновение к природе приносило новый радостный опыт, знания, которыми хотелось поделиться с читателями.

Самой благодарной и искренней аудиторией писателя всегда были дети. Он сам, полюбив природу еще в нежном возрасте, отчаянно нуждался в книгах, которые стали бы для него проводниками в желанный и волшебный мир. Поэтому сам с упоением писал детские сказки, в которых наделял лесных обитателей человеческими качествами («Бюро лесных услуг», «Лесной календарь»), короткие живые рассказы о том, как взаимодействуют люди и животные («Трясогузкины письма», «Медвежья горка»).

Иллюстрация к рассказам Николая Сладкова

В 80-х годах автор пишет книги «В лес по загадки», «Иду я по лесу», «Азбука леса», которые можно назвать пособиями для юных следопытов. В этих произведениях Сладков погружает читателя в мир наблюдений за природой, описывает следы зверушек, их норы, манеры охоты. Все рассказы автор дополняет лично сделанными фотоиллюстрациями.

Последние произведения написаны автором в начале 1990-х годов. Всего в творческой копилке писателя более 60 книг о природе.

Детство и юность

Николай Иванович Сладков родился 5 января 1920 года в Москве. Отец маленького Коли трудился токарем, мама была домохозяйкой. С самого раннего детства прогулки доставляли мальчику особое удовольствие. Коля любил бывать в парках и скверах, где можно было встретить то белку, то яркого дятла, то стайку веселых птиц.

Николай Сладков

С переездом семьи в Ленинград такие прогулки стали еще увлекательнее. Семья Сладковых поселилась в Царском селе, которое славится живописными рощами и лесопарками. Здесь Коля научился распознавать «голоса» птиц, различать следы зверей, ядовитые растения от полезных. Свои наблюдения мальчик записывал в дневник, а полученные знания дополнял чтением множества книг о природе, ее тайнах и законах.

Будучи школьником, Сладков записался в кружок юннатов при Ленинградском зоологическом институте. Сюда приходили известные зоологи, которые делились знаниями с ребятами. Одним из них был писатель Виталий Бианки, он оценил дневниковые записи Николая и пригласил его в свою литературную школу. Юные ученики ходили в увлекательнейшие походы по уголкам дикой природы. Здесь Сладков сделал первые шаги в писательском творчестве, написал первые рассказы.

Портрет Николая Сладкова

Молодость писателя пришлась на трудные военные годы. Николай сразу ушел добровольцем на фронт, где его знания природы пригодились как никогда. Парень прошел фронт военным топографом, изучал местность, искал самые короткие и безопасные дороги, участвовал в создании ловушек для фашистов.

Не оставил Николай Иванович полюбившуюся профессию и в мирное время, совместив ее с любимым хобби – делиться любовью к природе в замечательных сочинениях для детей.

Лесные шорохи

Окунь и НалимЧ удеса подо льдом! Все рыбы сонные — один ты, Налим, бодренький да игривый. Что с тобой такое, а?— А то, что для всех рыб зимою — зима, а для меня, Налима, зимою — лето! Вы, окуни, дремлете, а мы, налимы, свадьбы играем, икру мечем, радуемся-веселимся!— Айда, братцы-окуни, к Налиму на свадьбу! Сон свой разгоним, повеселимся, налимьей икоркой закусим…Выдра и Ворон— Скажи, Ворон, мудрая птица, зачем люди костёр в лесу жгут?— Не ожидал я, Выдра, от тебя такого вопроса. Промокли в ручье, замёрзли, вот и костёр разожгли. У огня греются.— Странно… А я зимой всегда в воде греюсь. В воде ведь морозов никогда не бывает!Заяц и Полёвка— Мороз и вьюга, снег и холод. Травку зелёную понюхать захочешь, листочков сочных погрызть — терпи до весны. А где ещё та весна — за горами да за морями…— Не за морями, Заяц, весна, не за горами, а у тебя под ногами! Прокопай снег до земли — там и брусничка зелёная, и манжетка, и земляничка, и одуванчик. И нанюхаешься, и наешься.Барсук и Медведь— Что, Медведь, спишь ещё?— Сплю, Барсук, сплю. Так-то, брат, разогнался — пятый месяц без просыпу. Все бока отлежал!— А может, Медведь, нам вставать пора?— Не пора. Спи ещё.

— А не проспим мы с тобой весну-то с разгона?— Не бойся! Она, брат, разбудит.— А что она — постучит нам, песенку споёт или, может, пятки нам пощекочет? Я, Миша, страх как на подъём-то тяжёл!— Ого-го! Небось вскочишь! Она тебе, Боря, ведро воды как даст под бока — небось не залежишься! Спи уж, пока сухой.Сорока и Оляпка— О-о-ой, Оляпка, никак купаться в полынье вздумала?!— И плавать и нырять!

— А замёрзнешь?— У меня перо тёплое!— А намокнешь?— У меня перо водоотталкивающее!— А утонешь?— Я плавать умею!— А… а… а проголодаешься после купания?— Ая для того и ныряю, чтоб водяным жучком закусить!

Страницы: 1

Осень под водой

Вы купаетесь — раздеваетесь, а я ку­паюсь— одеваюсь. Надеваю тёплое бельё, тёплые брюки и тёплую куртку. На ноги натягиваю шерстяные носки, а на руки—шерстя­ные перчатки.

Поверх всего—резиновый костюм.

На лицо маску, на ноги ласты — и в воду.

Вы купаетесь летом, а я купаюсь и поздней осенью. Смотрю, какая осень под водой.

Холодно осенью в подводном лесу. Бешеный ветер гонит поверху злые волны. Жёлтые трост­ники клонятся над водой, будто заглядывают в глубину.

А в глубине всё в движении. Ёрзают по дну утонувшие листья. Покачиваются обомшелые тростники. Набухшие брёвна-топляки перевали­ваются с боку на бок, как поросята.

Над озером высокое синее небо. На берегах берёзки — горящие свечи. Чёрные строгие ели. Трепетные красные осинки. Золотая осень.

А в подводном лесу золотой осени не бывает. Осень под водой всегда хмурая. Стынет от воды лицо. Не шуршат листья, не посвистывает ветер. Вокруг пустынно и глухо.

Ветви водорослей поломались, поникли, обвис­ли. Всё поблёкло и покрылось густым слоем мути.

Не играют быстрые блестящие рыбки. Рыбы опустились в тёмную глубину. Лягушки сбились в кучу и зарылись в густой ил. Одни зеленоглазые щуки быстро уходят, поднимая хвостами муть. Длинные тонкие водоросли шевелятся, как лени­вые сонные змеи…

Землю скоро укутает снег—наступит белая зи­ма. А воду затянет лёд. И под водой настанет долгая ночь — чёрная зима. И на земле и под во­дой все с нетерпением будут ждать прихода зелё­ной весны.

Голубой рак

Всем известно, что рак красный. Даже го­ворят: «Красный как рак!» Но красным рак становится только в кипятке. Живой рак бу­рого цвета. Это тоже всем известно.

Но вот известно ли кому, что среди обыкно­венных раков встречаются голубые?

Однажды летом я поймал такого в Грязной речке. Всё у него, как у бурого рака: клешни, гла­за на стебельках, раковая шейка. А цвет — голу­бой!

Панцири обыкновенных раков всегда под цвет тёмного дна, а этот голубой, как весеннее небо. А что, если и его в кипяток, каким тогда станет? Неплохо бы сварить. Ракоеды говорят, что в те месяцы, в которых нет буквы «р» — летом — раки особенно вкусны!

И всё-таки я голубого рака не сварил, пожалел. Выбросил обратно в речку. Ведь может, это всем ракам рак. Может, от него вся порода рачья пере­менится. Может, не будут они, как водяные кры­сы, прятаться по тёмным норам, не станут пятить­ся задом. Может, поднимутся с тёмного дна к под­водному небу и заживут среди ярких и красивых рыб. И может, нашу Грязную речку все назовут тогда — речка Голубых раков!

Так что вот: не все раки бурые.

Бывают и голубые.

Да будет и вам это известно!

Как медведя переворачивали

Натерпелись птицы и звери от зимы лиха. Что ни день — метель, что ни ночь — мороз. Зиме конца-краю не видно. Разоспался Медведь в берлоге. Забыл, наверное, что пора ему на другой бок перевернуться.Есть лесная примета: как Медведь перевернётся на другой бок, так солнце повернёт на лето.Лопнуло у птиц и зверей терпение. Пошли Медведя будить:— Эй, Медведь, пора! Зима всем надоела! По солнышку мы соскучились. Переворачивайся, переворачивайся, пролежни уж небось?Медведь в ответ ни гугу: не шелохнётся, не ворохнётся. Знай посапывает.— Эх, долбануть бы его в затылок! — воскликнул Дятел. — Небось бы сразу зашевелился!— Не-ет, — промычал Лось, — с ним надо почтительно, уважительно. Ау, Михайло Потапыч! Услышь ты нас, слёзно просим и умоляем: перевернись ты, хоть не спеша, на другой бок! Жизнь не мила. Стоим мы, лоси, в осиннике, что коровы в стойле: шагу в сторону не шагнуть. Снегу-то в лесу по уши! Беда, коли волки о нас пронюхают.

Медведь ухом пошевелил, ворчит сквозь зубы:— А мне какое до вас, лосей, дело! Мне снег глубокий на пользу: и тепло, и спится спокойно.Тут Белая Куропатка запричитала:— И не стыдно, Медведь? Все ягоды, все кустики с почками снег закрыл — что нам клевать прикажешь? Ну что тебе стоит на другой бок перевернуться, зиму поторопить? Хоп — и готово!А Медведь своё:— Даже смешно! Зима вам надоела, а я с боку на бок переворачивайся! Ну какое мне дело до почек и ягод? У меня под шкурой сала запас.Белка терпела-терпела — не вытерпела:— Ах ты тюфяк мохнатый, перевернуться ему, видишь ли, лень! А ты вот попрыгал бы по веткам мороженым, лапы до крови ободрал бы, как я!.. Переворачивайся, лежебока, до трёх считаю: раз, два, три!— Четыре, пять, шесть! — насмехается Медведь. — Вот напугала! А ну — кыш отседова! Спать мешаете.

Поджали звери хвосты, повесили птицы носы — начали расходиться. А тут из снега Мышка вдруг высунулась да как запищит:— Такие большие, а испугались? Да разве с ним, куцехвостым, так разговаривать надо? Ни по-хорошему, ни по-плохому он не понимает. С ним по-нашенски надобно, по-мышиному. Вы меня попросите — я его мигом переверну!— Ты — Медведя?! — ахнули звери.— Одной левой лапкой! — похваляется Мышь.Юркнула Мышь в берлогу — давай Медведя щекотать.Бегает по нему, коготками царапает, зубками прикусывает. Задёргался Медведь, завизжал поросёнком, ногами задрыгал.— Ой, не могу! — завывает. — Ой, перевернусь, только не щекочи! О-хо-хо-хо! А-ха-ха-ха!А пар из берлоги — как дым из трубы.Мышка высунулась и пищит:— Перевернулся как миленький! Давно бы мне сказали.Ну а как перевернулся Медведь на другой бок, так сразу солнце повернуло на лето. Что ни день — солнце выше, что ни день — весна ближе. Что ни день — светлей, веселей в лесу!

Рейтинг
( Пока оценок нет )
Editor
Editor/ автор статьи

Давно интересуюсь темой. Мне нравится писать о том, в чём разбираюсь.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Море книг
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!:

Adblock
detector